1uomo.ru

Мода и Стиль
0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

О рассказе Константина Воробьева «Немец в валенках»

О рассказе Константина Воробьева «Немец в валенках»

Немец в валенках

Константин Дмитриевич Воробьев

НЕМЕЦ В ВАЛЕНКАХ

Тогда в Прибалтике уже наступала весна. Уже на нашем лагерном тополе набухали почки, а в запретной черте — близ проволочных изгородей проклевывалась трава и засвечивались одуваны. Уже было тепло, а этот немец-охранник явился в наших русских валенках с обрезанными голенищами и в меховой куртке под мундиром. Он явился утром и дважды прошелся по бараку от дверей до глухой стены: сперва оглядывал левую сторону нар, потом правую,кого-то выиски-вал среди нас. Он был коренастый, широколицый и рыжий, как подсолнух, и ступал мягко и врозваль, как деревенский кот.

Мы — сорок шесть пленных штрафников — сидели на нижних ярусах нар и глядели на ноги немца,- эти сибирские валенки на нем с обрезанными голенищами ничего не сулили нам хорошего. Ясно, что немец воевал зимой под Москвой. И мало ли что теперь по теплыни взбрело ему в голову и кого и для чего он тут ищет! Он сел на свободные нары, закинул ногу на ногу и поморщился. Я по себе знал, что отмороженные пальцы всегда болят по теплыни. Особенно мизинцы болят. Вот и у немца так. И мало ли что он теперь задумал! Я сидел в глубине нар, а спиной в меня упирался воентехник Иван Воронов,- он был доходяга и коротал свой последний градус жизни. У нас там с Вороновым никогда не рассеивались сумерки,- окно лепилось над третьим ярусом, и все же немец приметил нас, точнее, меня одного. Он протянул по направлению ко мне руку и несколько раз согнул и расправил указательный палец.

Я уложил Ивана и полез с нар. Там и пространства-то было на четыре вольных шага, но я преодолел его не скоро: немец сидел откинувшись, держа ноги на весу и глядя на меня с какой-то болезненно брезгливой гримасой, а мне надо было балансировать, как бы табанить то правой, то левой рукой, чтоб не сбиться с курса, чтоб подойти к нему по прямой. Я не рассчитал и остановил-ся слишком близко от нар, задев поднятые ноги немца своими острыми коленками. Он что-то буркнул — выругался, наверно,- и отстранился, воззрившись на мои босые ноги с отмороженны-ми пальцами. Я стоял, балансировал и ждал, и в бараке было тихо и холодно. Он что-то спросил у меня коротко и сердито, глядя на ноги, и я отрицательно качнул головой,- мы знали, что охран-ники и конвоиры особенно усердно били доходят, больных и тех, кто хныкал, закрывался от ударов и стонал.

— Шмерцт нихт?* — спросил немец и посмотрел на меня странно: в голубых глазах его, опушенных белесыми ресницами, было неверие, удивление и растерянность.- Ду люгст, менш!** — сказал он. Я понял, о чем он, и подтвердил, что ноги у меня не болят. Он мог бы уже и ударить,- я был готов не заслоняться и не охать, а на вопросы отвечать так, как начал. Ожидание неминуемого — если ты в плену и тебе двадцать два года — главнее самого события, потому что человек не знает, с чего оно начнется, сколько продлится и чем закончится, и я начал уставать ждать, а немец не торопился. Он сидел, о чем-то думал, странно взглядывая на меня и поддержи-вая на весу свои ноги в валенках с обрезанными голенищами. В бараке было тихо и холодно. Наконец немец что-то придумал и полез рукой в правый карман брюк. Я расставил ноги, немного наклонился вперед и зажмурился,- начало неминуемого было теперь известно. Оно тянулось долго, и. когда немец что-то сказал, я упал на него, потому что был с закрытыми глазами и звук его голоса показался мне глохлым эхом конца события. Немец молча и легко отвалил меня в сторону, и я побарахтался сам с собой и сел на край нар. В бараке было очень тихо и холодно. Наверно, Воронов видел, как я подходил к немцу, и теперь сам двигался к нам тем же приемом будто плыл. Он глядел мне в лоб,- может, ориентир наметил, чтоб не сбиться с курса, и глаза у него были круглые и помешанно-блестящие. Немец не замечал Воронова, пробуя склеить сигарету,- я поломал ее, когда упал на него, а Иван все шел и шел, табаня то правой, то левой рукой. Я не знал, что замыслил мой друг доходяга. Управившись с сигаретой, немец увидел Воронова и сперва махнул на него рукой, как кот лапой,- перед своим носом, а затем уже крикнул:

** Ты лжешь, человек! (нем.)

— Иди назад! — сказал я Ивану.

— А. ты? — за два приема выговорил он, по-прежнему глядя мне в лоб сумасшедшими глазами.

— Я тоже приду,- сказал я.

— Форт! — крикнул немец и махнул рукой перед своим носом.

— Иди к себе! Скорей! — сказал я, и Воронов округло повернулся, и его повело куда-то в сторону от нашего с ним места в углу нар. Зажигалка у немца не работала,- наверно, камушек истерся или бензин иссяк, и он все клацал и клацал, не упуская из вида Ивана,- опасался, может, что того завернет сюда снова. Воронов добрался до места и лег там животом вниз, уложив по-собачьи голову на протянутые вперед руки. Он глядел мне в лоб. В сумраке нар глаза его блестели, как угли в золе, и немец издали опять махнул на них кошачьим выпадом руки, а Иван тоненьким — на исходе — голосом сказал: — Хрен тебе. в сумку.

— Вас вюншт дизер феррюктер?* — спросил немец. Возможно, он произнес не эти слова,- я ведь не знал по-немецки, но он спрашивал о Воронове, и я ответил, тронув свой кадык:

Немец наморщил лоб, глядя на мой рот, и понял:

— Бекомт ир денн кайн вассер?***

— Шайзе! — негромко и мрачно выругался немец, а Иван попросил меня рвущимся подголоском:

— Саш, скажи ему. хрен, мол, в сумку!

* Чего хочет этот сумасшедший? (нем.)

*** Вы не получаете воды? (нем.)

Он сулил ему не хрен, а совсем другое, что, как казалось ему, не лучше стужи под Москвой, я кивнул, обещая, и Воронов притих и перестал блестеть глазами. Немец закурил, но сигарета плохо дымилась, потому что была поломана, и он протянул ее мне. Я зажал на ней надрыв и затянулся до конца вдоха. Сигарета умалилась до половины, а я подумал, что Ивану хватит «тридцати», и затянулся вторично. Я видел, что немец ждет, когда я выдохну дым, но его не было — осел там, во мне. Барак, нары, ждущий немец поплыли от меня, не отдаляясь, прочь, и в это время Иван позвал, как из-за горизонта:

Читайте так же:
Vesper robe set — Магический сет Венеры

— Саш! Двадцать. Ладно?

— Ецт вилл эр раухен?*- спросил немец, показав на Ивана и на сигарету. Я подтвердил, а немец удивленно выругался. Я решил, что проход в нем и было-то каких-нибудь четыре вольных шага! — надо преодолеть падением вперед, тогда ноги самостоятельно обретут беговой темп и меня не уведет в сторону. Воронов ожидал меня не меняя позы, только растопырил указательный и средний пальцы правой руки — приготовился. Я вложил между ними окурок и подождал. Иван затянулся и зажмурился,- поплыл, наверно, вместе с бараком, и тогда я оглянулся на немца. Он некоторое время смотрел то на мой лоб, то на ноги, потом позвал, но не пальцем, как раньше, а в голос.

— Алле зинд да флюхтлинге?** Ком-ком? — спросил он и посеменил по доскам нар короткими пальцами, поросшими медным ворсом.

— Все,- сказал я и сел на свое прежнее место.- Только не в одно время и из разных лагерей.

Немец приподнял с пола ноги, и лицо у него стало каменным и напряженным, наверно, защемило пальцы. Мне хотелось лечь там у себя рядом с Вороновым, подтянуть колени к подбородку, а ступни обжать ладонями, чтобы затушить боль в мизинцах. Я безотчетно, но на такую же высоту, как и немец, приподнял свои ноги и нечаянно охнул.

— Шмерцен? — спросил немец.

— Ну болят, болят! — со злостью сказал я.- Тебе от этого легче, да?

Мы встретились взглядами, и в глазах немца я увидел какой-то опасный для меня интерес, как бы надежду на что-то тайное для него.

— Теперь тебе легче, да? — спросил я. Он не понял, видно, о чем я, потому что посунулся ко мне на руках, не опуская ног, и сказал торопясь:

Презентация на тему: К. Воробьев «Немец в валенках»

№ слайда 1 К. Воробьев «Немец в валенках»

К. Воробьев «Немец в валенках»

№ слайда 2 Ключевые слова урока: 1.К . Д. Воробьев2.«Немец в валенках»3.Международное гуман

Ключевые слова урока: 1.К . Д. Воробьев2.«Немец в валенках»3.Международное гуманитарное право, военнопленный конвенция,гуманизм,сострадание,вооруженный конфликт,война

№ слайда 3 Тема урока
№ слайда 4 Война - вооруженный конфликт

Война — вооруженный конфликт

№ слайда 5 Человек на войнефронт тыл плен оккупация

Человек на войнефронт тыл плен оккупация

№ слайда 6 К. Д . Воробьев Непросто складывалась военная судьба Константина Дмитриевича Вор

К. Д . Воробьев Непросто складывалась военная судьба Константина Дмитриевича Воробьева: принимал участие в первых боях под Москвой, попал в плен, дважды бежал, командовал в Литве партизанским отрядом. В основу рассказа «Немец в валенках» положен реальный факт из лагерной жизни. Писатель прошел многие лагеря для военнопленных: в Клину, потом смоленский, каунасский, саласпилский и шауляйский.

№ слайда 7
№ слайда 8 В реальности, по словам писателя, в плену все было гораздо страшнее описанного и

В реальности, по словам писателя, в плену все было гораздо страшнее описанного им в повести: предательство за баланду, безумие, людоедство. Вместе с тем в этом кошмаре были случаи и мужества, и героизма.

№ слайда 9 Были ли моменты, когда хотелось прервать чтение рассказа?Кто такие пленные и как

Были ли моменты, когда хотелось прервать чтение рассказа?Кто такие пленные и как люди становятся пленными?

№ слайда 10 Как автор называет обитателей барака? Что обозначает это слово? До какого состоя

Как автор называет обитателей барака? Что обозначает это слово? До какого состояния доведены пленные?

№ слайда 11 Доходяги ДОХОДЯГАи, м. и ж. (прост.). Обессилевший, изможденный человекЧто за пл

Доходяги ДОХОДЯГАи, м. и ж. (прост.). Обессилевший, изможденный человекЧто за пленные были собраны в этом бараке?Почему им не давали даже воды?

№ слайда 12 В этом бараке были собраны штрафники - те, кто уже пытался бежать.

В этом бараке были собраны штрафники — те, кто уже пытался бежать.

№ слайда 13 Вилли Броде Чем интересна внешность Вилли Броде? Найдите сравнения, которые испо

Вилли Броде Чем интересна внешность Вилли Броде? Найдите сравнения, которые использует автор.

№ слайда 14 «Он был … рыжий, как подсолнух, и ступал мягко и врозваль, как деревенский кот…»

«Он был … рыжий, как подсолнух, и ступал мягко и врозваль, как деревенский кот…» Изменилось бы ваше к нему отношение, если бы сравнения были другие: «рыжий, как огонь; ступал, как дикая кошка, как тигр на охоте»?

№ слайда 15 Как поначалу восприняли этого охранника пленные? Почему их раздражали «сибирские

Как поначалу восприняли этого охранника пленные? Почему их раздражали «сибирские валенки с обрезанными голенищами?»

№ слайда 16 Он воевал под Москвой, где немецкая армия потерпела поражение. Перед пленными бы

Он воевал под Москвой, где немецкая армия потерпела поражение. Перед пленными был не новичок, а бывалый солдат, который уцелел в страшной битве. Он мог быть озлобленным, особенно жестоким, мстительным.

№ слайда 17 Как Вилли Броде обращается к рассказчику во второй свой приход? Ожидает ли герой

Как Вилли Броде обращается к рассказчику во второй свой приход? Ожидает ли герой, что охранник принесет хлеб? А вы? Рискует ли охранник? Как вы это поняли? Что позволило охраннику лагеря увидеть в каком-то пленном с присвоенным ему порядковым номером – человека?

№ слайда 18 Называет по имени: «Алек-шандр» Обмороженные ноги помогли соотнести свои ощущени

Называет по имени: «Алек-шандр» Обмороженные ноги помогли соотнести свои ощущения от страданий с такими же страданиями другого

№ слайда 19 Как вы воспринимаете финал рассказа: трагично, оптимистично, как-то иначе Сочувс

Как вы воспринимаете финал рассказа: трагично, оптимистично, как-то иначе Сочувствуете ли вы Вилли Броде? Хотелось бы вам, как и главному герою рассказа, чтобы «немец в валенках» дожил до наших дней? Почему?

№ слайда 20 Всякий ли пленный может вызвать сострадание? На что должен рассчитывать любой пл

Всякий ли пленный может вызвать сострадание? На что должен рассчитывать любой пленник со стороны тех, кто взял его в плен?

№ слайда 21 Женевские конвенции о защите жертв войны (1949) 1.Защита раненых и больных из со

Женевские конвенции о защите жертв войны (1949) 1.Защита раненых и больных из состава сухопутных армий.2. Защита раненых и больных лиц, потерпевших кораблекрушение из состава вооруженных сил на море.3.Защита военнопленных.4.Защита гражданского населения во время войны.

№ слайда 22 Взятые в плен участники военных действий и гражданские лица, находящиеся во влас

Взятые в плен участники военных действий и гражданские лица, находящиеся во власти противника, имеют право на:- сохранение жизни, -уважение их достоинства, личных прав и убеждений (политических, религиозных и иных). — защиту от любых насильственных действий и репрессий. на переписку со своими семьями на получение помощипредоставление основных судебных гарантий

№ слайда 23 Соблюдаются ли права пленныхпо отношению к героям рассказа К. Воробьева «Немец в

Соблюдаются ли права пленныхпо отношению к героям рассказа К. Воробьева «Немец в валенках»?

№ слайда 24 Совершенно необязательно сострадать или испытывать какие-либо положительные чувс

Совершенно необязательно сострадать или испытывать какие-либо положительные чувства к пленному вражеской армии. В то же время и чувство ненависти не должно помешать соблюдению основного гуманитарного правила: военнопленный имеет право на гуманное обращение

№ слайда 25 Тема урока
№ слайда 26 Воину надлежит мощь вражескую сокрушать, а не безоружного поражать А. Суворов

Воину надлежит мощь вражескую сокрушать, а не безоружного поражать А. Суворов

№ слайда 27 Ключ к тесту: 1-а Критерии оценки:2-б 9-10 правильных ответов - «5»3-б 7-8 прави

Ключ к тесту: 1-а Критерии оценки:2-б 9-10 правильных ответов — «5»3-б 7-8 правильных ответов — «4»4-а 5-6 правильных ответов — «3»5-б 1-4 правильных ответов — «2»6-а7-в8-в9-б10-а

№ слайда 28 Домашнее задание: НАПИШИТЕ СОЧИНЕНИЕ НА ТЕМУ«О ЧЕМ ЗАСТАВИЛ МЕНЯ ЗАДУМАТЬСЯ РАСС

Домашнее задание: НАПИШИТЕ СОЧИНЕНИЕ НА ТЕМУ«О ЧЕМ ЗАСТАВИЛ МЕНЯ ЗАДУМАТЬСЯ РАССКАЗ «НЕМЕЦ В ВАЛЕНКАХ».

Читайте так же:
Наборы для вышивки барвиста вышиванка

О рассказе Константина Воробьева «Немец в валенках»

Константин Воробьев (1919-1975) известен как писатель военной тематики. Он принимал участие в битве под Москвой и написал об этом повесть «Убиты под Москвой» Битва проходила в лютый мороз 1941 года. Многие солдаты, как с нашей стороны, так и с немецкой были обморожены.

Этот факт и послужил основой написанного Воробьевым рассказа «Немец в валенках» Этот рассказ о лагерной жизни военнопленных автобиографичен. Автор ведет его от имени некоего Александра, военнопленного в лагере Саласпилса, где охранником оказался участник той же битвы только в гитлеровских войсках – немец Вилли Броде. Оба страдали обмороженными пальцами ног.

Писатель показал охранника в восприятии пленных сначала как врага, а позже как страдающего человека. Узнав, что у пленного тоже обморожены пальцы, и в отличие от его участи, пленный голоден, немец проникся к нему сочувствием и стал тайно приносить ему по кусочку хлеба намазанного маргарином.

Этот кусочек пленный поделил сначала с напарником по несчастью Вороновым, а следующие хлебные подношения Вилли Броде он делил и с другими пленными, тем самым спасая их от голодной смерти. Но староста военнопленных выдал Вилли Броде начальству лагеря. И те пришли в барак для разбора поступка.

Кульминацией этой сцены является расправа не с тем, кому давал немец хлеб, а со старостой, ибо на него указал Вилли Броде, кому носил он хлеб. Что стало с самим Броде и с его ногами автор не знает, хотя узнать о его судьбе было бы ему небезразлично.

Константин ВОРОБЬЕВ

НЕМЕЦ В ВАЛЕНКАХ

(публикуется в сокращении)

В Прибалтике уже наступала весна. Уже было тепло, а этот немец–охранник явился в наших русских валенках с обрезанными голенищами и в меховой куртке под мундиром. Он явился утром и дважды прошелся по бараку от дверей до глухой стены. Кого–то выискивал среди нас. Он был рыжий как подсолнух, и ступал мягко и врозваль, как деревенский кот.

Мы – сорок шесть пленных штрафников – сидели на нижних ярусах нар и глядели на ноги немца – эти сибирские валенки на нем с обрезанными голенищами ничего не сулили нам хорошего. Ясно, что немец воевал под Москвой. И мало ли что теперь по теплыни взбрело ему в голову и кого и для чего он тут ищет! Он сел на свободные нары, закинул ногу на ногу и поморщился. Я по себе знал, что отмороженные пальцы всегда болят по теплыни. Особенно мизинцы болят… Вот и у немца так. И мало ли чего он теперь задумал! Я сидел в глубине нар, а спиной в меня упирался воентехник Иван Воронов, – он был доходяга и коротал свой последний градус жизни.. Немец протянул по направлению ко мне руку и несколько раз согнул и расправил указательный палец.

Я уложил Ивана и полез с нар..Немец отстранился, воззрившись на мои босые ноги с отмороженными пальцами. Он что–то спросил у меня коротко и сердито, глядя на ноги, и я отрицательно качнул головой, – мы знали, что охранники и конвоиры особенно усердно били доходяг, больных и тех, кто хныкал, закрывался от ударов и стонал.

– Шмерцт нихт?» – спросил немец и посмотрел на меня странно: в голубых глазах его было неверие, удивление и растерянность. Я понял, о чем он, и подтвердил, что ноги у меня не болят. Он мог бы уже и ударить, – я был готов не заслоняться и не охать, а на вопросы отвечать так, как начал. Немец сидел, о чем–то думал, странно взглядывая на меня и поддерживая на весу свои ноги в валенках с обрезанными голенищами.. В бараке было тихо и холодно. Наверно, Воронов видел, как я подходил к немцу, и теперь сам двигался к нам. Немец не замечал Воронова, пробуя склеить сигарету, – я поломал ее, когда упал на него, а Иван все шел и шел. Я не знал, что замыслил мой друг доходяга. Управившись с сигаретой, немец увидел Воронова и сперва махнул на него рукой. А затем уже крикнул:

– Ты лжешь, человек!

–Иди назад! – сказал я Ивану.

Воронов добрался до места и лег там, животом вниз.

–Что хочет он, спросил немец. Он спрашивал о Воронове, и я ответил:

Немец наморщил лоб, глядя на мой рот, и понял:

– Вы не получаете воды? (нем.)

Немец закурил, но сигарета плохо дымилась, потому что была поломана, и он протянул ее мне.

Я зажал на ней надрыв и затянулся до конца вдоха. Воронов ожидал меня, не меняя позы, только растопырил указательный и средний палец правой руки – приготовился. Я вложил между ними окурок и подождал. Я оглянулся на немца. Он позвал меня. Но не пальцем, а в голос.

Немец приподнял с пола ноги, и лицо его стало каменным и напряженным, наверно, защемило пальцы..Мне хотелось лечь там у себя рядом с Вороновым. Подтянуть колени к подбородку, а ступени обжать ладонями, чтобы затушить боль в мизинце. Я безотчетно, но на такую же высоту, как и немец, приподнял свои ноги и нечаянно охнул.

– Шмерцен? – спросил немец.

– Ну болят, болят! – со злостью сказал я.– Тебе от этого легче, да?

– Я крестьянин, понимаешь? Крестьянин. А ты? (нем)

Может, потому, что у меня не проходила боль в мизинце и думалось об обуви, я выбрал ремесло сапожника. Я показал на свои больные ноги и помахал воображаемым молотком.

– Ну, все, пора идти! (нем.),– сказал немец.

Пленному полагалось двигаться впереди конвоира шагах в шести. Я так и пошел к выходу, – впереди немца, но он сказал: «Момент», и я задержался, а оглядываться не стал, чтобы не видеть глаза Ивана. Немец поровнялся со мной, и мы пошли рядом.

– Меня зовут Вилли Броде. А тебя? (нем.)

Я назвал свое имя. Немец старательно и неверно произнес его по складам и не торопясь, врозваль ушел. Я постоял у дверей и побрел назад, на свое место. Иван пошевелился и, не открывая глаз, спросил:

– Чего он хотел, а?

– Не знаю, – сказал я,– Может, вернется…

Утром немец вернулся опять. Мы с Вороновым сидели спина к спине, и я чуть–чуть подался назад,, чтобы стояк нар загородил меня от немца. Он и загородил, но немец в это время по складам сказал : «Алек–шандр», и я уложил Ивана и полез с нар.

Читайте так же:
Мода синие джинсы с пиджаком Немного об одежде

Немец оглянулся на дверь – крадучись и опасливо – сунул правую руку в карман френча. Он дважды сказал: «Возьми» (нем.)

Это он сказал, оглянувшись на дверь и протянув ко мне руку, и я различил маленький квадратный пакет из серой бумаги. Я взял пакет и сразу почувствовал невесомую мягкость хлеба, его скрытую теплоту. Немцу б надо было уйти тогда, чтобы я отнес хлеб на нары. Но он ожидающе смотрел на меня, а я молчал и пытался засунуть пакет в нагрудный карман гимнастерки, не спуская глаз с дверей барака – недаром же он сам оглядывался туда! Он показывал на пакет, и я понял, что ему зачем–то нужно, чтобы хлеб был съеден при нем. Он отобрал у меня обертку и спрятал в карман. Ровно обрезанный хлебный квадратик был намазан не то маргарином, не то каким–то другим эрзацем. Я перевернул хлеб намазанной стороной вниз, чтобы не было крошек, а немец что–то проворчал и махнул рукой в сторону дверей.

– Ну чего ты еще ждешь? Кушай свой завтрак. (нем.)

Таких бутербродов я мог съесть тогда дюжин пять. Немец неотрывно и пристально смотрел мне в лицо.

Гут? – не унимался немец.

Ну гут, гут! – сказал я. В бараке стояла какая–то враждебная мне тишина. Иван плашмя и молча лежал на своем месте, и глаза его тлели как угли в золе.

– Не дури там! Я помню!– сказал я. К тому времени от хлеба осталась ровно половина, но я подравнял еще немного углы и, когда бутерброд округлился, как коржик, рывком спрятал его в нагрудный карман.

– Да. Мне! – подтвердил я, поторкав себя в грудь.

Нам пора было идти – немцу к себе, а мне к Ивану. Но немец не уходил. Он ушел после того, как мы выяснили, сколько нам лет, – немец был старше меня на целое детство. Мне было трудно пробираться на свое место, потому что люди привстали на нарах и смотрели на меня отчужденно и почти мстительно. Я не чувствовал никакой вины перед ними, но они и не обвиняли, они только смотрели.

– Чего он опять, а? – спросил у меня Воронов.

– Не знаю. Хлеб вот дал. – сказал я.. Мы разговаривали шепотом, и бутерброд Иван доел неслышно, уткнувшись лбом в нары, будто молился. С этой минуты я стал ждать конца дня и исхода ночи: очередной бутерброд нужно делить не на два, а на четыре части, следующий снова на четыре, потом опять и опять…

Вилли Броде пришел в свое время.. Он позвал меня от дверей и проворчал: «Моен». Мы сели на нары, и он дал мне бутерброд – не больше и не меньше прежнего. Я перевернул хлеб намазанной стороной вниз, отломил от него четвертую часть и съел. Лицо у Вилли было хмурое и мятое, он морщился и непрестанно поднимал и опускал ноги.

– Поставь их сюда, – показал я на нары. Он понял и уселся, как я: составил ступни вместе, подогнул колени, а на них оперся локтями.

– Теперь легче, да?

Он отрицательно качнул головой, снял с левой ноги опорок, затем стащил серый, под цвет френча, шерстяной носок, осторожно и долго разматывал бинт. Все пять пальцев на его ноге казались одного размера и рдели, как черносливы..

–Тебе их отрежут, – сказал я, потому что тут ничего нельзя было поделать. И мне тоже оттяпают.

Ушел он бодрей, чем вчера, – может, перестало щемить?

Иван уже не лежал, а сидел. Я дал ему его долю, а остальное понес в конец барака. Я знал, что после разового укуса хлеба доходяга оказывается в состоянии встать и пройти несколько шагов. Я это знал и нес хлеб по разовому укусу – первым двоим доходягам… А завтра хлеб получат свежие четверо доходяг, послезавтра еще четверо, потом еще и еще., – мало ли сколько раз вздумается прийти сюда этому человеку.

Меня уже не так сильно шатало, и хлеб я нес почему–то на ладонях обеих рук. Пленные лежали на нарах лицом к проходу и сидел тут только один военинженер Тюрин. Ему было под сорок. Он был негласным старостой барака, ютился немного обособленно, в углу,– мы так захотели сами. Он сидел, опершись на руки, подавшись к краю нар, и сумасшедшими глазами следил за мной. К нему я и направился, кивнув еще издали, а он не меняя позы срывным, западающим голосом крикнул пленным:

– Помните, что я сказал…Тот, кто примет от него вражескую приманку, должен будет сурово ответить!

Он сразу лег, а я споткнулся, выронил и поднял хлеб.

– К охранникам подлизываешься…Сволочь!

Это сказал не староста, а кто–то другой, и я падением вперед достиг своего места. Иван сидел и пораженно глядел мне в лоб.

– Ну чего ты? – спросил я и разломал хлеб на две части..– На! Ешь! Ну чего остолбенел?!

Он зажмурился и взял хлеб.

Весь день и ночь в бараке было тихо, холодно и пустынно. С утра Тюрин начал к чему–то суетно и показно готовиться. Он даже простился со всеми, кроме нас с Иваном, но этот праведно спал и ничего не слышал. Незадолго до времени, когда являлся Вилли Броде, Тюрин обмотал ноги портянками, завязал их веревочками и спустился с нар..Я разбудил зачем–то Ивана и полез с нар. К Тюрину я пошел, прижав руки к бокам, и он тоже стал по команде «смирно».

– В нечаянные мученики собрался, товарищ военинженер? Или в посмертные герои? – спросил я.– Ничего у тебя не выйдет… Останешься тут! С нами! Выше старосты не подымешься!

– Иди и делай свое черное дело! – шепотом сказал Тюрин, глядя мимо меня, на дверь барака. Я оглянулся и увидел унтера Бенка и фельдфебеля Кляйна из комендатуры, – кто же их у нас не знал! Между ними, в середине, шел Вилли Броде. Мундир на нем был распахнут и пилотка сидела на голове криво и мелко. Я стоял впереди Тюрина. Они подошли, и Кляйн, не глядя на меня, безразличным тоном спросил у Вилли:

Вилли поспешно и громко сказал: «Найн» и вздернул голову, а распрямленные ладони прижал к бокам.

Этому? – показал Кляйн на Тюрина. Я не услыхал, что сказал Вилли: Бенк шагнул мимо меня и наотмашь ударил Тюрина ладонью по рту. Тюрин упал на нижний ярус нар и по инерции поехал вглубь, к стене.

Читайте так же:
Джинсы джек джонс чей бренд

– Брот брал я! Их! – сказал я фельдфебелю Бенку, и сердце у меня подпрыгнуло к горлу.– Тот человек не ел!. Это я один! Их!

Кляйн брезгливо тыльной стороной ладони ударил Вилли– и тоже по рту, – а на мой затылок Бенк обрушил что–то тяжкое и кругло–тупое как бревно. Я упал на пол в сторону дверей, оттого и запомнил, как уходили из барака Бенк, Кляйн и Вилли. Он шел в середине, а они по бокам, и возле колдобины Вилли споткнулся, но руки у него остались прижатыми к бокам…

Между прочим, Иван Воронов остался жив.

Иногда я думаю, жив ли Вилли Броде? И как там у него с ногами? Нехорошо, когда отмороженные пальцы ноют по весне. Особенно, когда мизинцы ноют и боль конвоирует тебя слева и справа. »

Вопросы для обсуждения:

1.Почему пленных раздражал немецкий охранник в валенках? Каким он им казался?

2. Чем была вызвана симпатия у немца к пленному Александру? Что их объединяло?

3. Почему Александр сразу не признался охраннику, что у него обмороженные пальцы болят?

4. Как постепенно менялось отношение у Александра и других пленных к Вилли Броде?

5. Кто предал охранника и с какой целью? Почему при допросе, Вилли Броде скрыл правду, защитив тем самым Александра?

6. Как сами немцы отнеслись к поступку Вилли Броде, снабжающего пленных хлебом? Почему он это делал крадучись и с опаской?

О рассказе Константина Воробьева «Немец в валенках»

На уроке в 7 классе размышляем, совместимы ли понятия «война» и «гуманизм».

ГУМАНИЗМ КАК ГЛАВНЫЙ ЗАКОН СОХРАНЕНИЯ ЖИЗНИ НА ЗЕМЛЕ

(УРОК РОДНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ В 7-М КЛАССЕ)

Цель урока: создание условий для понимания идейно-художественного своеобразия рассказа курского писателя Константина Дмитриевича Воробьёва «Немец в валенках»; организация деятельности учащихся по анализу прозаического текста; создание условий для развития морально-нравственных качеств учеников.

Планируемые результаты:

Личностные: воспитание у детей чувства гордости и любви к малой родине на примере главного героя рассказа Константина Дмитриевича Воробьёва «Немец в валенках»; формирование чувства ответственности за свои поступки.

Метапредметные: умение самостоятельно формулировать тему и цель урока, умение подбирать аргументы для подтверждения собственной позиции, способность самостоятельно организовать поисково-исследовательскую деятельность, умение контролировать и оценивать собственную деятельность, умение определять степень успешности своей работы и работы одноклассников, умение работать в паре, умение формулировать собственное мнение.

Предметные: умение анализировать прозаический текст, понимание проблемы и гуманистического пафоса рассказа К.Д. Воробьёва «Немец в валенках», умение находить изобразительно-выразительные средства и определять их роль в создании художественных образов.

Тип урока: урок родной литературы (русской), урок формирования новых знаний.

Форма урока: урок открытых мыслей, урок-исследование.

Оборудование: компьютер, проектор, карточки с заданиями для самостоятельной работы, смайлики для рефлексии, текст рассказа К.Д.Воробьёва «Немец в валенках».

Ход урока

I. Просмотр видео «В память о погибших в концлагерях» (https://www.youtube.com/watch?v=XBacgCOcqOI, продолжительность – 2 минуты 16 секунд)

  • Как вы думаете, о чем пойдет речь на уроке? (о жизни военнопленных в период немецко-фашистской оккупации; о страданиях Саши, одного из сорока шести пленных штрафников, и поступке Вилле Броде, немецкого конвоира)
  • Вам нравится читать произведения о Великой Отечественной войне? Почему?

II. Формулирование темы и задач урока.

  • Как вы думаете, о чем мы будет говорить на уроке?
  • Сегодня мы поразмышляем над рассказом К.Д. Воробьева «Немец в валенках». Предположите, что мы будем делать.

III. Анализ текста: определение основной проблемы.

  • Как вы понимаете слово «гуманизм»?

Humanus (лат.) – человеческий.Это система воззрений, признающая ценность человека как личности, его право на свободу, счастье, развитие и проявление своих способностей, считающая благо человека критерием оценки общественных отношений.

  • Приведите примеры синонимов этого слова.

Синонимы: человечность, человеколюбие, уважение к людям.

  • Давайте обратимся к рассказу К.Д. Воробьёва. Что больше всего запомнилось в нём? Что было самым трогательным?
  • На какую деталь обращает внимание автор? Что стало причиной проявления заботы в отношении немца со стороны пленного? (На обмороженные пальцы).
  • Еще одна тема – чувство товарищества б этом говорят многие эпизоды рассказа — в финале повествования автор описывает момент, в котором показано отношение главного героя к своим сотоварищам по бараку, а одновременно и по несчастью. Герой не съедает весь хлеб, принесенный ему немцем, он оставляет ровно половину Воронову. Остальные обитатели барака отнеслись к дружбе немца и русского презрительно и враждебно, не скрывая своего отношения).
  • Дайте оценку поведению главного героя итуация выбора, в которой оказался главный герой очень сложная. Поддерживать дипломатические отношения с немцем герой решается не только ради своего благополучия, но и ради продления жизни сокамерникам, которые были готовы его возненавидеть).

Сообщение ученика о нацистском концлагере в Саласпилсе (индивидуальный информационный проект).

Слово учителя:

Ни годы, ни десятилетия не сотрут пережитого из памяти людей, чья судьба была опалена войной. У каждого была своя война. Об одной такой судьбе военнопленного поведал в своем произведении «Немец в валенках» курский писатель К.Д. Воробьёв. В этом рассказе, написанном в 1966 году, автор повествует о реальном случае сплочения представителей враждующих сторон. Произведение это сам он считал одним из лучших, но в редакциях и издательствах были противоположные мнения. В основу этого рассказа положен факт из лагерной жизни К. Воробьева. Да, действительно, был такой немец по имени Вилли Броде, который проникся к Константину Дмитриевичу состраданием и подарил ему сигареты. Но в целом этот рассказ подчинен авторскому замыслу.

Давайте погрузимся в текст, заглянем в мастерскую поэта и определим, какими инструментами он пользовался, чтобы заставить нас, современных читателей, подумать над проблемой, поднятой им. Но сначала давайте определим значение некоторых слов, встречающихся в тексте К.Д. Воробьёва.

Словарь (индивидуальный информационный проект)

  • Штрафники – военнослужащие, совершившие преступления (кроме тяжких преступлений, за которые полагалась смертная казнь) и осуждённые приговоромвоенного трибунала с применением отсрочки исполнения приговора до окончания войны.
  • Опорки – остатки стоптанной и изодранной обуви, едва прикрывающие ноги или изношенные сапоги с отрезанными по щиколотку голенищами.
  • Шумахер – распространённая немецкая фамилия, означает «сапожник».
  • Эрзац – или суррога́т — неполноценный заменитель чего-либо. Понятие «эрзац» стало широко применяться во время Первой мировой войны, когда в Германии из-за огромного недостатка стратегических продуктов сливочное масло стали заменять маргарином, сахар— сахаринoм, a кофе — цикорием.
  • Доходяга – предельно изможденный, обессилевший человек или животное.
  • Унтер – унтер-офице́р — нижние чины (должность — звание) и категория младшего командного и начальствующего состава в вооружённых силах (ВС) разных государств и стран, условно соответствующая сержантско-старшинскому составу.
  • Фельдфебель – это звание относится к старшей категории унтер-офицеров.
Читайте так же:
Как постирать джинсы вручную чтобы они не сели

IV. Эвристическая беседа:

  • Что удивило вас в названии? Что автор подчеркивает этой деталью? (валенки, казалось бы, обувь русских людей, а тут немец)
  • Какими словами называет Воробьев обитателей барака?

(штрафники; доходяга; больные; те, кто хныкал, закрывался от ударов и стонал)

  • В чем особенность лагеря? (пленные пытались бежать)
  • Расскажите о главных героях. (Александр, 22 года, пленный, его имя с греческого переводится как «защитник»; Вилле (русский аналог — «Василий»; Броде – немецкий охранник («брод» по-немецки – «хлеб»).
  • Как происходит сближение Александра и Вилле Броде?

(немец передал Александру маленький квадратный пакет из серой бумаги, Александр сразу почувствовал невесомость хлеба)

  • Что заключалось в понятии «хлеб»? (в хлебе скрыта живая телесная теплота)
  • Почему хлеб не принимается другими военнопленными?

(военный инженер Тюрин, будучи старостой барака, предупредил, что тот, кто примет от Александра вражескую приманку, должен будет сурово ответить)

  • Каков финал рассказа? Можем ли мы надеяться на счастливый исход?
  • Возможен ли гуманизм во время войны?
  • Напишите формулу гуманизма.

(уважение, сострадание, милосердие)

V. Определение идеи произведения.

Финал в рассказе открытый, чтобы каждый читатель ответил на вопрос: остался ли жив Вилле Броде? Бессмысленна ли помощь немецкого крестьянина?

  • Почему автор оставил такой финал?
  • Все дальше уходит в историю Великая Отечественная война. Но не становится только прошлым. Тема войны в творчестве писателя К.Д. Воробьёва основная. Она вмещает у него все основные нравственные, идеологические и социально-политические аспекты современности. И потому, читая его произведения, мы вновь и вновь возвращаемся к теме поведения человека на войне.

VI. Рефлексия.

  • Предлагаю еще раз вспомнить Александра из рассказа Константина Воробьёва. Какие качества характера этого героя вы хотели бы воспитать у себя?
  • На столе у учителя две вазы. Если вам понравился урок, и вы узнали что-то новое, то положите в вазу красный цветок, если не понравился – голубой.

VII. Домашнее задание.

Напишите сочинение-рассуждение «Совместимы ли понятия «война» и «гуманизм»?

Отмороженные пальцы ноют по весне

Провожу библиотечный урок с детьми по рассказу Константина Воробьева «Немец в валенках». Его сюжет не о героях, подбивающих танки, не о доблестных разведчиках, добывающих «языка», не о партизанах, наносящих разительные удары фашистам в их тылу, — об узниках концлагерей. Право на встречу с читателями имеют книги не только о героях, но и о тех несчастных, которые провели долгие годы в фашистском плену, выжили в том аду и сохранили человеческое достоинство, не предали Родину и товарищей…

Как ноют по весне отмороженные пальцы, так каждую весну ноет моя душа в преддверии святого праздника Победы. Я из того поколения, чьи деды, совсем мальчишки, воевали, а бабушки, тоже совсем юные, проводив на фронт своих любимых, много и нещадно работали…

Мне всегда трудно читать с детьми произведения о войне, будто та вина, что нес на себе мой дедушка, незримой ношей легла и на мои плечи. Наверное, поэтому одним из наиболее любимых мною и часто читаемых рассказов о Великой Отечественной войне — рассказ Константина Воробьева «Немец в валенках». Автор рассказа Константин Воробьев родился 24 сентября 1919 года и ушел на фронт в самом начале войны. Попал в плен и, несмотря на нечеловеческие условия в концлагере, выжил.

Я старалась в меру своего жизненного опыта и познания проблемы читать и рассказывать детям о суровой правде войны. О том, что войны без пленных не бывает. Что немцы тоже разные были: большинство из них пошли воевать по приказу, и дома их тоже ждали матери, жены, близкие, но многие из немецких солдат остались лежать в наших бескрайних русских полях. Многие угодили в плен (это обстоятельство почему-то особенно поражало детское воображение – ребята считали, что пленными были только советские солдаты).

…На доске я заранее написала название рассказа и хотела, чтобы дети попытались подумать о его содержании, исходя из названия. Вариантов ответов не так уж много. Самый распространенный, естественно, — о войне. Как вариант: немец отобрал валенки у какой-то бабушки и стал их носить, потому что было холодно… Был и совершенно неожиданный взгляд: немцы купили валенки как сувенир. Тема войны как-то ускользнула в этом ответе, и это готовый сюжет для нового рассказа…

…События происходят весною в Прибалтике. В бараке у русских пленных-штрафников появился новый охранник — рыжий немец, воевавший под Москвой. Его звали Вилли. У него отморожены пальцы, и он носит неформенную обувь — валенки. Здесь, в лагере, происходит его встреча с русским солдатом, у которого тоже отморожены пальцы. И вот немец протягивает сигарету доходяге Ивану Воронову, который «мотал последний градус жизни» и уже не вставал с нар. Курево для Ивана – царский подарок. Пленным давно не давали курить. Как ни странно — затяжка давала силы. Она напоминала о жизни до войны… Потом немец станет приносить товарищу по несчастью кусочек хлеба. Его будут делить на несколько долек, и эта малость будет возвращать доходягам жизнь…

— Зачем охранник спросил имя русского солдата и назвал свое? – спрашиваю я. И судя по ответам, понимаю, что дети вышли на главную мысль рассказа.

Читаю последнюю часть, она самая трудная… «Особенно ноют мизинцы и боль конвоирует тебя слева и справа»… Я начинаю предложения и предлагаю детям завершить их. Ответы заранее не готовятся, они приходят (или не приходят), в зависимости от того, зацепило повествование за живое или нет.

Итак, этот рассказ заставил меня содрогнуться…

— к огда Вилли снял носок и показал белесую копошащуюся россыпь вшей.

Этот рассказ заставил меня плакать…

— Плакать не плакать, но обидно, что Вилли попался с хлебом для военнопленных, и его начальник бьет на глазах пленных и как бы ставит его в один ряд с ними…

Этот рассказ дал мне возможность помечтать….

— к ак закончилась война, как все вернулись домой. Александру, одному из главных героев рассказа, сделали операцию на обмороженных ногах. Иван Воронов часто вспоминал поступок друга, который не побрезговал взять из рук немца спасительный хлеб. Теперь Иван ест хлеб досыта и вспоминает его «скрыто-живую телесную теплоту».

Думаю, такое чтение гораздо полезнее пустых разговоров о патриотизме и милосердии.

голоса
Рейтинг статьи
Ссылка на основную публикацию
ВсеИнструменты
Adblock
detector