1uomo.ru

Мода и Стиль
0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Джинсы бродяги как называется

Джинсы бродяги как называется

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Толпа сзади немного успокоилась. Я с силой вытер ладонями вспотевшее лицо. Надо вернуться в гримерку, но сначала все же выпить снова, даже если придется раздаривать права на вмешательства за место в очереди в бар.

Повернувшись к стойке, я застыл на месте, желая, чтобы Сумрак забрал меня уже насовсем.

На моем месте, где я совсем недавно пил пиво, сидела девушка, чей профиль в последние три года я не мог забыть ни на день. Без ставшего привычным мотоциклетного костюма, но ни джинсы, ни коричневая куртка не могли скрыть до боли знакомых очертаний.

Карминовые волосы. Зеленые глаза.

В окружении молодых вампиров и оборотней, с огромным стаканом пива, ничего не видя и не слыша вокруг — сидела моя Ведающая.

Свисающие сверху кондиционеры принялись нагонять с улицы свежий воздух. Я жадно вдохнул его, вспомнив, что все еще стою в окутанном вокруг шеи плаще. Снял его, встряхнул, сунул руки в рукава, проверяя, не выпал ли пистолет. Его могли двадцать раз стащить, и я бы ничего не заметил. Вроде на месте. А еще местные бродяги могли сделать один или несколько выстрелов и так же незаметно вернуть обратно.

Совсем расклеился, бдительность потерял. Непорядок.

Толпа понемногу успокаивалась, разбредаясь по углам. Я глянул на сцену. Сид ее уже покинула окончательно, оставив одинокую сову раскачиваться на пружинистой ножке микрофонной стойки. Музыканты убирали инструменты и сворачивали шнуры.

Неужели Сид приготовила всего одну песню? Надо найти ее в гримерке, и тогда, может, это будет еще один вопрос из тысячи, которые я хотел ей задать.

Впрочем, надо дать ей время остыть. Такое выступление наверняка вымотало ее не меньше, чем меня самого. И без того я был сильно взбудоражен.

У стойки бара уже не было никакой Веды. По крайней мере со своего места я не мог ее рассмотреть — между мной и стеллажами с напитками собралась толпа. Не знаю, что собирались пить низшие, многим из которых от запаха алкоголя плохо, но замену они явно имели. Я уже рассмотрел, как за стойкой прибавилось барменов. Роль некоторых из них исполняли девчонки, которых я видел в первых рядах на выступлении, — слабые Иные, ищущие свое призвание где угодно.

Действительно ли там сидела Ведающая, или мне показалось? Если второе, то почему она была не копией своего образа, вросшего в подкорки моего сознания, а вполне естественно выросшей на пару лет и немного похудевшей?

Хватит гадать. Надо решать вопросы.

Я двигался вдоль стены к бару, где толпа не так мешала. Дядька у входа уже бросил роль сторожа и жевал чипсы сразу с двух рук. Учитывая, что он не был Иным, он неминуемо должен был ослабеть от энергетического экстаза десятков созданий вокруг себя и теперь компенсировал энергию всем, чем мог. Был бы уместнее сахар, но ему виднее.

Иные вокруг выглядели умиротворенными. Что именно привлекало их в группе Сид — песня или энергетика? Если сегодня музыканты играли без браслетов, то как же тогда проходили их остальные выступления?

Аккуратно двигаясь вдоль стены, чтобы не наступить на сидящих, я натолкнулся на едва различимую фигуру.

Занятно, как игра света и тени способна извратить картинку. Иной, которого я поначалу принял за мачо с прической Элвиса, оказался коренастым и широколицым мужиком в черной фуражке. Он наклонился поближе, и я смог рассмотреть его тяжелый взгляд.

Конечно, оборотень. Достаточно сильный, уверенный в себе и в своей стае, представители которой тут, конечно, тоже присутствовали.

— Торопишься куда-то? — спросил он.

Неужели я забыл заплатить за пиво? Вроде не забыл. Или передо мной стоял кто-то из охраны Сид.

— Отойди, пожалуйста, — попросил я.

— Я мешаю тебе пройти?

— Мешаешь. Ты слишком высокий. Обернись волком, и тогда я через тебя перепрыгну. Только потом не скули.

Оборотень продолжал стоять. Его аура оставалась вполне ровной. Что бы он ни задумал, намерений своих он не менял.

— Меня зовут Тощий Гилмор, — сказал он. — Я тебя здесь раньше не видел.

Он начинал меня конкретно раздражать. Я не спрашивал его имени. И не собирался смеяться над его нелепостью, хотя он мог на это и рассчитывать. Поэтому я просто оттолкнул его и двинулся дальше.

— Ты хочешь проблем? — послышалось мне в спину.

Проще всего было бы повернуться и предъявить ему ксиву. Однако одно это не делало меня, что называется, при исполнении. С момента своего визита в клуб я не говорил никому, что пришел сюда по работе. Никому, кто желал бы со мной повоевать, нельзя было вменить попытку спровоцировать дозорного. Здесь я просто Иной, пусть и сильный.

С другой стороны, его настрой на мордобой я понимал и даже во многом разделял. Слишком много навалилось сразу. Эмоции во мне требовали выхода.

— Кто ты? — спросил оборотень.

Пусть в его словах я не чувствовал хамства, зато нашел в интонации.

— Пошел к черту, — сказал я, чуть повернув голову.

Вот просчитать последствия мне все же следовало.

В следующий миг я почувствовал, как меня за шиворот поднимает ковш экскаватора, чтобы швырнуть в сторону. Я летел головой вперед к выходной двери, сметая забулдыг. Если в кегельбане и есть свой шарм, то не в том случае, когда ты шар.

Сам виноват. Ожидал подлого магического трюка, а нарвался на старый дедовский прием.

Хорошо, что дверь распахивалась наружу. Полагаю, ничто еще не открывало ее так быстро, как мое летящее тело.

Читайте так же:
Замена тремоло фиксированным бриджем

И все же я непостижимым образом исхитрился при падении даже не помять плаща, хотя соответствующего мастер-класса не проходил. Тощий Гилмор выскочил за мной, готовясь без лишних слов добавить еще, но теперь я был начеку. Подпустил поближе, увернулся от летящего в лицо кулака. Схватил оборотня за ворот клетчатой рубахи и саданул лбом в лицо.

Есть некая правда в утверждении, будто у оборотней от волчьей натуры остается незначительная дальнозоркость, почти незаметная, пока не придет надобность разглядеть действительно близкий объект. Вот и Гилмор не успел защититься — схватился руками за переносицу, зажмурился. Однако мой последующий апперкот своей цели не достиг — здоровяк перехватил мою руку, вывернул вправо.

Не делая попыток высвободиться, я одарил противника зарядом «серого молебна».

Будь Тощий Гилмор вампиром — после такого поместился бы в собственную фуражку. Но и представителям волчьей масти от этого заклинания не очень хорошо. «Молебен» сработал как гуманный аналог, опалив лицо оборотня чем-то вроде химического ожога, который тут же начал залечиваться.

Вывесив на себя «хрустальный щит», я сумел отразить серию встречных ударов. Прости, Гилмор, драться честно я с тобой не буду. На пустом пляже — всегда пожалуйста. А если ты красуешься перед стаей — извини.

Сорвав с шеи оборотня амулет в форме спортивной штанги, я врезал ему в челюсть. Лишенный перманентной защиты Гилмор взвыл и отшатнулся. Мне даже стало его немного жаль. На что он рассчитывал, напяливая эту безделушку? Хочешь удивить противника — хотя бы не вывешивай напоказ стандартные защитные обереги, которые раздают в приемной нашего штаба. Всякая нежить при случае забирает их пачками, и никто еще не догадался, что эти спонсорские штуки не защищают от дозорных.

Следующее мое заклинание — простая вспышка с переменной яркостью, обычная серия световой атаки с эффектом стробоскопа. И — выхват «ратника» с прицельным выстрелом в ногу по касательной. Ни к чему нашпиговывать оборотня серебром, пусть просто почувствует, как по коже проносится потенциальная смерть.

Тощий Гилмор упал на одно колено, оперся рукой о бордюр. Ему хватило ума не перекинуться в волка. Этим он даст сигнал стае атаковать и заодно признает свое полное поражение. Мне же это развяжет руки, чтобы аннигилировать весь клубешник так, что уродливая высотка навсегда прекратит портить пейзаж.

Надо было заканчивать, и как можно этичнее.

Перехватив револьвер, я подошел к Тощему Гилмору, саданул рукояткой в горло. Схватил оборотня за руку, повалил наземь, уперся коленом в висок. Не обижайся, старина. Не я первый начал.

— Все, дозорный, хватит, — услышал я спокойный голос.

Даже более чем спокойный — умиротворенный, словно его обладатель, в отличие от Тощего Гилмора, помимо уверенности в себе хорошо знал, как разрешать такие конфликты. Я отпустил оборотня. Он тут же поднялся и отошел ко входу, даже не посмотрев на меня. Только сейчас я заметил, что на нашу драку смотрела пара десятков обитателей «Мундуса». Почти все они глазели на меня с одобрением, как если бы я прошел ритуал принятия во внутренний круг. Вероятно, теперь мне даже закурить дадут, если я попрошу, а пузатый сторож отсыплет пару хрустящих чипсинок.

Среди толпы не было Ведающей. Знала ли она, что я здесь? Или все еще пьет и плачет?

— Навеселились? — повторил тот, кто разнимал конфликт.

Это был достаточно фактурный Иной. Оборотень, разумеется, но называть его низшим язык бы не повернулся — хотя формально он был именно таковым. Моего роста, он казался ниже из-за мускулистых рук, мощной груди и компактной по мужским меркам талии. На руках — перчатки без пальцев. Не байкерские, скорее, строительные. Лицо оборотня бороздили шрамы и морщины. Стареющие оборотни обычно проводят больше времени в звериной форме. Этот же предпочел жизнь в виде человека. Но ни волчье существование, ни человеческое еще не определяют в полной мере, чья у тебя натура.

Онлайн чтение книги Бродяги Дхармы The Dharma Bums
3

В Беркли я жил у Алвы Голдбука в его увитом розами флигельке на задворках большого дома на Милвия-стрит. Старое сгнившее крыльцо перекосило к земле, и на нем средь лоз стояло милое старое кресло-качалка, где я сидел каждое утро и читал Алмазную сутру. По всему двору росли помидоры, уже почти спелые, и мята, мята, все пахло мятой, и еще одно старое клевое дерево, под которым я любил сидеть и медитировать прохладными изумительными звездными ночами в Калифорнии, не сравнимыми в октябре ни с чем на свете. У нас была изумительная кухонька с газовой плитой, но без ледника, но это не важно. Еще у нас были изумительная маленькая ванная с горячей водой и одна главная комната, сплошь покрытая подушками, соломенными плетеными подстилками, и матрасами для спанья, и книгами, книгами, сотнями книг, все – от Катулла до Паунда, от Блайта до пластинок Баха и Бетховена (и даже один свинговый альбом Эллы Фицджеральд с очень интересным Кларком Терри на трубе), и очень хороший трехскоростной проигрыватель «Уэбкор», который орал так громко, что сносило крышу; да и крыша-то – фанера, стенки – тоже, одну я как-то ночью в очередном безумно-дзэнском запое с восторгом пробил кулаком, а Кафлин это засек и дюйма на три просунул в дыру голову.

Примерно в миле, если идти по Милвии, а потом наверх до студгородка Университета Калифорнии, за другим большим домом на тихой улочке (Хиллегэсс) жил Джафи – в собственной хижине, которая была бесконечно меньше нашей, где-то двенадцать на двенадцать, и в ней ничего не было, кроме типичных причиндалов Джафи, кои наглядно показывали его веру в простоту монашеской жизни: ни единого стула, даже сентиментального кресла-качалки не было, одни соломенные циновки. В углу стоял его знаменитый рюкзак с начищенными котелками и сковородками – все увязано, компактно входит одно в другое и завернуто в синий платок. Потом его японские деревянные башмаки пата, которые он никогда не надевал, и к ним – пара черных носков: с одной стороны место для четырех пальцев, с другой – для большого; в них он тихо бродил по своим циновкам. У него было множество ящиков из-под апельсинов, наполненных прекрасными учеными книгами, некоторые на восточных языках, все великие сутры, комментарии к ним, полное собрание сочинений Д. Т. Судзуки и прекрасный четырехтомник японских хайку. Кроме этого, у него имелось громадное собрание ценной поэзии вообще. На самом деле, если бы к нему забрался вор, ценным у Джафи были только книги. Носил он всякие обноски и старье, с озадаченным и счастливым лицом покупаемое в «Гудвилле» и магазинах Армии Спасения: штопаные шерстяные носки, цветные майки, джинсы, рабочие рубахи, мокасины, несколько свитеров под горло, надеваемых один под другой холодными ночами в Высоких Сьеррах Калифорнии или в Больших Каскадных горах Вашингтона и Орегона в невероятных долгих прогулках, длившихся иногда неделю за неделей, а в рюкзаке лишь несколько фунтов сушеного провианта. Из апельсиновых ящиков у него был составлен стол, на котором как-то под конец солнечного дня, когда я пришел, дымилась мирная чашка чая, а Джафи серьезно склонялся над китайскими иероглифами поэта Ханьшаня. Кафлин дал мне адрес, и я приехал и первым делом увидел велосипед Джафи на лужайке перед большим домом (там жила сама хозяйка), потом – несколько странных на вид валунов и камней и смешные деревца, которые Джафи притаскивал из горных походов, чтобы рассадить у себя в «японском чайном садике», или в «садике чайного домика», поскольку над его маленьким жилищем шелестела очень удобная сосна.

Читайте так же:
Как гладить гюйс военную и морскую форму и другие

Открыв его маленькую дверь тем довольно прохладным красным вечером и заглянув внутрь, я увидел самую мирную сцену в жизни: Джафи сидел по-турецки в дальнем углу хижины на пестрой пейслийской подушке, брошенной на соломенную циновку, на носу очки, в которых он выглядел старым, ученым и мудрым, с книгой на коленях, рядом – жестяной чайничек и дымящаяся фаянсовая чашка. Джафи весьма мирно оторвался от книги, посмотрел, кто пришел, и произнес:

– Заходи, Рэй, – и снова склонился над рукописью.

– Перевожу великое стихотворение Ханьшаня, называется «Холодная гора» и написано тысячу лет назад, причем некоторые строки начертаны на утесах в сотнях миль от каких бы то ни было людей.

– Когда заходишь в этот дом, снимай ботинки, видишь – циновки, обувью можно испортить.

Поэтому я снял мягкие синие парусиновые тапки, послушно поставил у дверей, Джафи кинул мне подушку, и я сел, скрестив ноги, у дощатой стены, а он предложил мне горячего чаю.

– Когда-нибудь «Книгу чая» читал? – спросил он.

– Ученый трактат о том, как готовить чай, пользуясь всем двухтысячелетним знанием о заваривании чая. Некоторые описания воздействия первого глотка, второго и третьего – вообще дикие и экстазные.

– Эти парни просто с ничего торчали, а?

– Пей чай, сам увидишь: это хороший зеленый чай. – (Чай и впрямь был хорош, мне сразу же стало спокойно и тепло.) – Хочешь, почитаю тебе из этого стихотворения Ханьшаня? Давай вообще о нем расскажу?

– Ханьшань, видишь ли, был китайским ученым, которому надоел город и мир тоже, и он скрылся в горах.

– Слушай, совсем как ты.

– Только в то время это действительно можно было сделать. Он поселился в пещерах неподалеку от буддистского монастыря в Тяньцзинском районе Тяньтай, и единственным другом ему был смешной Безумец Дзэна по имени Шидэ, который подметал монастырь соломенной метлой. Шидэ тоже был поэт, но почти ничего не записывал. Время от времени Ханьшань спускался с Холодной горы в своем одеянии из древесной коры, заходил в теплую кухню и ждал, когда ему дадут еды, но ни один монах не хотел его кормить, поскольку Ханьшань не желал вступать в орден и трижды в день отзываться на колокол к медитации. Видишь, вот почему в некоторых своих высказываниях типа… слушай, я буду смотреть сюда и читать тебе прямо с китайского. – (И я перегнулся ему через плечо и стал смотреть, как он читает эти дикие вороньи лапки иероглифов.) – «Взбираюсь вверх по тропе на Холодную гору, тропа на Холодную гору вьется все дальше и дальше, длинное горло ущелья давится щебнем и валунами, широкий ручей и трава, белесая в тумане, мох скользкий, хотя дождя не было, сосна поет, хотя нет ветра, кто может оторваться от уз мира и присесть со мною средь белых облаков?»

– Это, конечно, мой собственный перевод на английский, видишь – на каждую строчку по пять знаков, а мне приходится вставлять западные предлоги, артикли и все такое.

– А чего не переводишь как есть: пять знаков – пять слов? Что тут в начале?

– Ну вот так и переводи: «Карабкаюсь вверх тропою Холодной горы».

– Ага, а что тогда делать со знаком «длинный», знаком «горловина», знаком «забитый», знаком «обвал», знаком «валуны»?

– Третья строчка, тогда придется читать: «Длинная горловина забита валунами обвала».

– Да ведь так даже лучше!

– Н-ну да, я об этом тоже думал, но надо, чтоб одобрили универовские спецы по китайскому и чтоб по-английски звучало нормально.

– Слушай, какая четкая штука, – я оглядел его маленькую хижину, – и ты тут такой сидишь себе тихо, в этот тихий час, занимаешься совсем один, в очках…

Читайте так же:
Масло чайного дерево боди шоп

– Рэй, тебе вот что надо – как можно скорее пойти со мною в горы. Хочешь залезть на Маттерхорн?

– Клево! А где это?

– В Высоких Сьеррах. Можем поехать туда с Генри Морли на его машине, взять рюкзаки и пойти от озера. Я к себе сложу еду и все, что нам понадобится, а ты попросишь маленький мешок у Алвы и прихватишь сменные носки, обувь и все остальное.

– А это что за иероглифы?

– Здесь написано, что Ханьшань после многих лет скитаний по Холодной горе спустился повидаться с родней в городе – и говорит: «До недавнего времени я жил на Холодной горе» и так далее, «вчера зашел к друзьям и семье, и больше половины их пропало в Желтых Источниках» – это значит смерть – Желтые Источники, – «а нынче утром я – лицом к лицу с моей одинокой тенью, не могу заниматься – глаза полны слез».

– И это совсем как у тебя, Джафи: заниматься, когда глаза полны слез.

– Нет у меня в глазах никаких слез!

– А разве их не будет через много-много лет?

– Конечно будут, Рэй… и еще вот смотри: «В горах холодно, здесь всегда было холодно, не только в этом году», – видишь, он в натуре высоко, может, двенадцать или тринадцать тысяч футов или даже больше, в вышине – и говорит: «Зазубренные обрывы всегда заснежены, леса в темных ущельях изрыгают туман, трава в конце июня только пробивается, а в начале августа листья уже опадают, и я вот здесь, летаю высоко, как торчок…»

– Это мой перевод, на самом деле он говорит: «Вот я здесь, высоко, как сенсуалист из города внизу», но я осовременил и облагородил.

Я спросил, почему Ханьшань стал для Джафи героем.

– Потому что, – ответил он, – Ханьшань был поэт, горный человек, буддист, преданный принципу медитации на сущность всех вещей, к тому же, кстати, вегетарианец, но по этому оттягу я еще не встрял; я прикинул, что, наверное, в этом современном мире быть вегетарианцем – слегка отдает занудством, поскольку все разумные существа едят, что могут. А он был человек уединения, мог отчалить сам по себе и жить чисто и верно самому себе.

– И это совсем как у тебя.

– И как у тебя тоже, Рэй, я ведь не забыл, что ты рассказывал мне, как в лесах медитировал в Северной Каролине и всякое такое.

Джафи стал очень печален, тих, я никогда не видел его таким спокойным, меланхоличным, задумчивым, голос его звучал нежно, как у мамы, казалось, он говорит откуда-то издалека с бедным страждущим существом (мною), которому необходимо услышать его призыв, он нисколько не прикидывался, он действительно был немного в трансе.

– Ты сегодня медитировал?

– Ага, я медитирую утром первым делом до завтрака и всегда подолгу медитирую днем, если меня не сбивают.

– Кто тебя сбивает?

– Ох, люди. Иногда Кафлин, а вчера пришел Алва, и Рол Стурласон, и еще ко мне эта девчонка приходит поиграть в ябъюм.

– Ты не знаешь про ябъюм, Смит? Потом расскажу.

Видимо, ему слишком грустно говорить сейчас о ябъюме, про который я узнал пару ночей спустя. Мы еще немного поговорили о Ханьшане и стихах на скалах, и, когда я уже уходил, пришел его друг Рол Стурласон, высокий светловолосый симпатяга, – обсудить их предстоящую поездку в Японию. Этого Рола Стурласона интересовал знаменитый сад камней Рёандзи монастыря Сёкокудзи в Киото, где были одни старые валуны, расставленные якобы в соответствии с мистической эстетикой, чтоб тысячи туристов и монахов каждый год совершали туда паломничество – потаращиться на валуны в песке и через это обрести безмятежность духа. Я никогда не встречал настолько нелепых, но все же настолько серьезных и искренних людей. И больше ни разу не видел Рола Стурласона – он вскоре уехал в Японию, но никогда не забуду, что он сказал про эти валуны в ответ на мой вопрос:

– Ну а кто же расставил их в этом особом порядке, который такой клевый?

– Никто не знает – какой-нибудь монах или монахи, очень давно. Но в расположении камней есть определенная таинственная форма. Только через форму мы можем постичь пустоту.

Рол показал мне фотографию этих валунов в песке, хорошо причесанном граблями: валуны похожи на острова в море, будто у них глаза (откосы), а вокруг аккуратно закрытая ширмами строгая монастырская терраса. Потом Рол вытащил схему расстановки камней, вид сбоку, и объяснил ее геометрическую логику и все такое, роняя фразы вроде «одинокой индивидуальности», и что камни – «бугры, вторгающиеся в пространство», и все это означает что-то связанное с коанами, которые меня интересовали не так сильно, как он сам, а особенно – как милый добрый Джафи, заваривший нам еще чаю на своем шумном керосиновом примусе и подавший новые чашки почти что с безмолвным восточным поклоном. Все это довольно сильно отличалось от того поэтического вечера.

Джинсы зауженные к низу мужские как называются

Одним из самых популярных типов одежды в современном мире как у мужчин, так и у женщин, а также незаменимой составляющей базового гардероба по праву считаются джинсы. Особенности телосложения, индивидуальный стиль и вкусовые предпочтения требуют правильного подхода к выбору мужских джинсов.

Помимо таких важных параметров, как цвет, бренд, материал и размер, очень важно иметь представление о том какие виды джинсов существуют в принципе. В основе практически любой модели этого вида одежды лежат 3 главных составляющих:

FIT — базовая форма (крой джинсов от верха до низа).

Читайте так же:
Джинсы длина по щиколотку

CUT — покрой (ширина) от колена до нижней части джинсов.

RISE (посадка) — расстояние от верхней пуговицы джинсов до конца промежности (высота пояса).

Для того чтобы выбрать действительно комфортные и качественные мужские джинсы трезво оцените преимущества и недостатки своей фигуры, особенности стиля одежды и характер использования будущей покупки. Исходя из 3 параметров, представленных выше, выделим основные виды мужских джинсов, дадим краткое описание и фото.

СОДЕРЖАНИЕ

Джинсы зауженные к низу мужские как называются

Skinny Fit

Что называется, брюки на любителя. Популярная модель у современной молодежи. Самые узкий вариант мужских джинсов, очень плотно облегающих ноги по всей длине. Однозначно подходят людям худощавой и стройной комплекции.

Slim Fit

В меру прилегающие и просторные джинсы для обладателей весьма пропорциональной фигуры. Особенно когда длина ног позволяет носить заправленную или укороченную верхнюю одежду, включая рубашки и футболки. Можно носить с разными видами мужских туфель.

Regular (Classic) Fit

Наиболее распространенный вид джинсов, которые выпускаются практически каждым известным брендом джинсовой одежды. Как правило, в классическом варианте модели Regular Fit представляют собой прямые свободные брюки, слегка зауженные в нижней части. Подходят большинству типов фигур, то есть как в меру худым, так и полным людям разных возрастных категорий.

Relaxed Fit

Абсолютно свободные джинсы, не прилегающие к телу от талии до нижней части. Очень удобны и практичны. В целом подойдут любому мужчине в независимости от телосложения, но более гармонично смотрятся на людях крупной комплектации. В основном используется как неформальный стиль одежды, например, во время активного отдыха или при длительных поездках.

Loose Fit

Самый мешковатый вид мужских джинсов, обеспечивающих максимальное свободное пространство в разных частях соприкосновения с телом. Помогут скрыть недостатки фигуры чрезмерно худощавым людям и комфортны в применении полными мужчинами. Чаще используются молодыми людьми под спортивный стиль одежды, например, хорошо смотрятся с модными кроссовками.

Джинсы зауженные к низу мужские как называются

Tapered cut

Вид мужских джинсов для обладателей спортивного телосложения и ровных ног. Низ очень заужен, поэтому многие мужчины выглядят в этом типе джинсов весьма нелепо. Обувь и другие элементы одежды под эти брюки следует подбирать грамотно с соблюдением пропорций тела.

Straight cut

Самый классический и распространенный среди мужчин вариант прямого кроя джинсов. Некоторые модели имеют эффект незначительного сужения, что придает брюкам более стильный и современный вид. Можно носить с различными вариантами кроссовок или правильно подобранными туфлями.

Boot cut

Старый добрый клеш из прошлого века, то есть максимально широкий крой от колена до самого низа. Сегодня такой вид джинсов пользуется не очень большим спросом, но некоторые дизайнерские разработки смотрятся эффектно.

Джинсы зауженные к низу мужские как называются

High Rise

Посадка этого вида джинсов расположена выше бедер и практически достигает пупка. Подходят любителям старой классики, полным мужчинам и для ношения верхней одежды навыпуск.

Medium Rise

Наиболее универсальная и распространенная посадка для мужских джинсов. Самый оптимальный, удобный и естественный вариант, подходящий под любое телосложение, возраст и стиль одежды.

Low Rise

Далеко не каждый мужчина станет носить джинсы с низкой посадкой, но и такой вариант брюк имеет право на жизнь.

Старайтесь покупать максимально удобные джинсы, которые подчеркнут положительные стороны фигуры и скроют недостатки. Обращайте внимание на детали, грамотно подбирайте обувь и другие элементы гардероба.

Как называются джинсы свободные сверху и зауженные

Скинни появились благодаря подражанию кумирам Iggy Pop и Rolling Stones. Фанаты старались одеться в такие же обтягивающие потертые джинсы со множеством заклепок.

Джинсы бродяги как называется

Серия: Бешенство #2

Перевод: Александра Йейл

Редактура: Александра Йейл

Вычитка: Александра Йейл

Русификация обложки: Александра Йейл

— Генерал Кларк! Мертвые прорываются на мост! Их привел с Ист-Сайда шум эвакуаторов, убиравших машины.

Склонив голову, генерал сдержал навернувшиеся слезы. Мужчины не плакали. Никогда. И уж точно не в новом мире, где не осталось места для слабаков. Кларк утомленно потер ладонью лицо.

— Черт возьми, майор Уилкс! Сколько их?

— Целый рой, сэр. Сотни, возможно тысячи, и мы еще не всех видели. Наверное, мертвые были на окраине восточного Сент-Луиса и пережили бомбежку. Они как цунами. По предварительной оценке капитана Хьюза, на расчистку моста уйдет несколько часов и даже больше, если придется разбираться с мертвецами.

— Какие приказы отдал капитан?

Майор Уилкс скривился и, вытерев пот со лба, прочистил горло.

— Ни одного, сэр. Мертвые добрались и до него. Один подкрался сзади и перегрыз капитану горло. Мне пришлось пристрелить обоих.

У генерала зачастило сердце, ладони вспотели. Он с самого начала знал, что его команду послали на самоубийственную миссию, но надеялся обезопасить область, прежде чем ее коснется бедствие.

— Боже. Свыше трехсот смертей меньше чем за двенадцать часов! Эти сукины дети слишком быстрые, чтобы их сдержать.

— Приказать солдатам отступить еще на пару сотен ярдов?

— Нет, — покачал головой Кларк. — Мы должны пробиваться вперед. Обезопасить город и возвести кордон. Но у нас ничего не выйдет, если продолжим отступать с проклятого моста.

— Но, сэр, у нас недостаточно солдат, чтобы остановить надвигающуюся волну!

— Думаешь, я не знаю, сынок? — наморщил лоб генерал. — Черт возьми! Мир катится в ад и обратно! Придется пойти на крайние меры, иначе Сент-Луис не выстоит. Свяжись с генералом Бэнксом. Мы вынуждены призвать вооруженные силы из форта Леонард Вуд.

— Вряд ли там кто-то остался, сэр! Форт обороняют резервисты и гражданские лица.

— Мы обязаны защитить Сент-Луис любой ценой, иначе Америку не спасти. Если он падет, она расколется надвое. Теперь как можно скорее свяжись с Бэнксом! Нам нужны все мужчины и женщины!

Встряхнув практически пустую фляжку, Стелла Таппер застонала.

— Черт. Последняя вода, — она раздраженно посмотрела на своего спутника, разводившего костер из сломанных веток и сухой листвы. — К слову о нормировании.

Читайте так же:
Черная водолазка issey miyake

— Даже пайки заканчиваются, и в последний раз ты пила час назад, — рассмеялся капитан Джеральд Тэнди. — Кроме того, в паре сотен шагов течет ручей. Как только разобьем лагерь, снова наполним фляжки и поймаем рыбу на ужин.

При мысли о еде у Стеллы заурчало в животе. Они уже несколько дней не ели настоящей белковой пищи после привала у одного из извилистых ручьев.

— Сколько осталось до Миссури?

— Можем дойти туда завтра вечером, но ты ведь опять проспишь весь день, — подмигнул Джеральд и, поднявшись, отряхнул штаны.

— Если подъем в шесть утра называется «спать весь день», тогда да, я просплю. Не всем дано радостно вскакивать на рассвете.

— Старые привычки, — пожал он плечами. — Мое тело живет по военному графику. Сну придают слишком большое значение.

— А вот мое тело с тобой несогласно. Оно скучает по удобной кровати и мягкой пижаме, — подняв руку, Стелла понюхала подмышку. — И по горячему душу. Как думаешь, может, нам задержаться у ручья и выкупаться?

— В обязательном прядке, — Джеральд наигранно принюхался и сморщил нос.

— Ты тоже пахнешь не розами, — она бросила в него пустую фляжку. — Поспеши с костром. Я пока достану из рюкзака снасти.

Двадцать минут спустя, разведя огонь и прихватив леску, Стелла с Джеральдом побрели по густому лесу к ручью. Встав перед потоком воды, Стелла заворожилась тихим журчанием и безмятежностью открывшейся сцены. Разве мир мог рушиться, если в нем осталась такая красота? В кронах деревьев щебетали птицы, напевая друг другу песни. Нежный ветерок ласкал кожу, и на миг Стелла забыла о последних неделях — о смерти и гниении, о голоде и опасности, подстерегавшей за каждым углом. Тогда она обратилась в слух и попыталась уловить что-нибудь, кроме пения птиц и звуков природы. Так и ничего не услышав, Стелла снова окунулась в меланхолию.

— Как думаешь, животные когда-нибудь вернутся? — спросила она Джеральда, плюхнувшегося на берег рядом с ней.

— Не все они исчезли, — затянув леску, он насадил на крючок заранее выкопанного червя и закинул удочку. — По крайней мере, пока что.

— Ты знаешь, о чем я. Млекопитающие. Прошло минимум две недели с тех пор, как мы в последний раз видели кого-нибудь, кроме хладнокровных рептилий и птиц.

— Да, и слава Богу. Любимая, если ты не заметила, все теплокровные существа на нашем пути пытались нас убить.

Наклонившись, Стелла брызнула на Джеральда холодной водой.

— Ты прекрасно понял, что я имела в виду, капитан Зазнайкин. Поверить не могу, что все старые добрые млекопитающие вымрут до того как…ты понял.

— Не все, — округлил глаза Джеральд, прежде чем зажмуриться. — Просто невозможно, чтобы все животные исчезли с лица земли.

— Как скажешь, мистер Совершенно секретно, — Стелла цокнула языком и закатила глаза. — Даже не стану снова спрашивать. Да и неважно это. Как бы то ни было, миру конец, и все твои секреты ничего не значат. Однажды ты сам поймешь.

— Вооруженные силы будут всегда, — поддразнил Джеральд. — Они могут пошатнуться, но никогда не падут. Миру нужен порядок, и люди вроде меня продолжат его поддерживать. В том числе хранить секреты. Возможно, однажды ты сама поймешь.

— Я не намерена снова с тобой препираться, — тяжело вздохнула Стелла. — Пойду вверх по течению и искупаюсь. Вдруг заодно пригоню тебе пару рыбин, — не дожидаясь ответа, она сердито ушла. Очередной тихий спор между ними.

Найдя пологий берег, Стелла остановилась и, раздевшись до нижнего белья, окунулась в ручей. Вода остудила разгоряченную кожу, и Стелла задрожала всем телом. Купание в реке не имело ничего общего с горячим душем, но все равно было приятным и снимало напряжение. Нырнув, она смыла с себя грязь и пот последних дней. Стелла надеялась, что все пройдет по плану, и они доберутся до безопасного форта Леонард Вуд в Миссури, где больше не придется мыться в холодном ручье. Джеральд не сомневался, что военная база выстояла и оборонялась. Улыбнувшись, Стелла вынырнула, наслаждаясь струями воды на коже. Она еще раз нырнула, прежде чем покинуть святилище ручья и поднять свои джинсы с футболкой. Стелла прихватила ботинки и пошла обратно.

При виде Джеральда, стоявшего в ручье спиной к ней, она облизала внезапно пересохшие губы. Стелла пожирала взглядом мускулистое тело, узкую талию, округлые ягодицы и омываемые волнами бедра. Бронзовый загар манил, контрастируя с белой кожей ниже пояса. Случайно наступив на ветку, Стелла выдала себя. Джеральд обернулся и, широко улыбнувшись, пошевелил темными бровями.

— Мне попозировать? — поддразнил он, пока Стелла продолжала его рассматривать.

Положив ботинки на землю, она нетерпеливо разделась и, голышом подойдя к ручью, остановилась у кромки воды.

— Как насчет того, чтобы я сама поставила тебя в нужную позу?

С глухим стоном Джеральд бросился к Стелле и схватил ее. Как только она обхватила его руками и ногами, он понес ее в воду. Их рты слились в страстном сплетении языков. Стелла прильнула к Джеральду, но когда попыталась насадиться на него, он немного отодвинулся и ухмыльнулся.

— О нет, моя маленькая распутница. Не сейчас. Я хочу больше, чем по-быстрому.

— У нас нет времени, — захныкала Стелла, прижимаясь к нему, — костер скоро потухнет. И вдруг зомби появятся…как в прошлый раз. Помнишь, перед тем как…

голоса
Рейтинг статьи
Ссылка на основную публикацию
ВсеИнструменты
Adblock
detector